«Горизонтальное положение» и другая крупная проза. Том 2. Описание города. День или часть дня - Дмитрий Алексеевич Данилов

мгле и впадает в крошечное болото.

Водитель маршрутки зачерпывает ведром воду из крошечного ручья и выплескивает ее на грязный борт маршрутки.

С двумя пересадками на другой конец города, в микрорайон, название которого обозначает тип отношений, примерно как микрорайон Соперничество или микрорайон Ненависть, только другие отношения.

Пока ехал, рассвело. Было темно, стало серо.

Три четырнадцатиэтажных кирпичных дома, за ними – пятиэтажки, дворы, мусорные контейнеры.

Серые дома, серая земля, серовато-белый снег, серое небо. Но не одинаково серые, а разных оттенков серого. Например, серая земля гораздо темнее лежащего на ней серовато-белого снега. А серое небо – светлее земли, но темнее снега.

Дворик с песочницей без песка и скамеечкой, на которой в октябре так хорошо было сидеть и наблюдать пролетание самолетов по голубому небу, а теперь на этой скамеечке уже не очень-то посидишь – раньше она состояла из двух опор и двух параллельных горизонтальных дощечек, и можно было сидеть, а теперь осталась только одна дощечка, теперь это уже не скамеечка, а какая-то жердочка, сидеть неудобно, да и, пожалуй, скамеечка может рухнуть, да и не хочется сидеть, холодно, серо, надо двигать отсюда, туда, к четырнадцатиэтажным домам, к транспорту и к пусть вялому, апатичному, но все же оживлению.

Некоторое время было посвящено хождению туда и сюда, покупкам в магазинах и так далее. А потом обнаружилось одиноко стоящее такси, до нового аэропорта, сколько это будет, ну рублей шестьсот, нормально, поехали.

Поля, леса, серо-желтая земля, белый снег, серое небо.

Аэропорт погружен в практически абсолютную тишину. Такая тишина поразительна для действующего аэропорта.

Из звуков – тихий вой ветра, еле слышный шум проезжающего по дороге грузовика. Водитель такси, чтобы скрасить ожидание своего непонятного пассажира, вышел из машины и помочился у небольшой аккуратненькой елочки, тем самым тоже произведя тихие звуки.

У входа в аэровокзал курит охранник. Наверное, все это странно выглядит – из машины вышел человек, постоял десять минут на пустой привокзальной площади, озираясь по сторонам, сел обратно в машину и уехал. Чего он приезжал, зачем, что ему тут нужно, шпион, что ли, бывают такие непонятные кексы, делать что ли нечего, не, ну прикинь, стою, курю, подъезжает тачка, выходит этот перец и стоит. Просто так стоит! По сторонам озирается. Минут десять стоял. Потом сел обратно в тачку и уехал. Не, ну вот как это, а? Что за хрень? Вообще не понимаю! Чего вот он приперся, а? Чего тут смотреть? Не, ну я понимаю, по делу бы по какому-то приехал, подошел бы, сказал, так и так, надо то-то и то-то, это бы понятно было бы, а он просто постоял, посмотрел и свалил! Даже вот прям руки зачесались, захотелось прямо вот подойти и в таблище заехать, чтоб не выделывался, блин, приехал и стоит, придурок, денег, небось, дохрена, сколько он за тачку заплатил из города и обратно, да я бы за эти деньги, вот суки, зажрались совсем, если бы он еще минут пять постоял, я бы ему точно по щам надавал, но он молодец, быстро смотался, а еще водила его, прикинь, вышел и под елку нассал, надо было им обоим навалять, да. Эх, здоровье уже не то, реакция не та, когда молодой был, такие от меня не уходили, да, старость не радость, ну ладно, давай, давай, будем здоровы, будем здоровы.

Обратно в описываемый город, к остановке троллейбусов, автобусов и маршруток «Бульвар, названный именем деятеля времен Гражданской войны». В августе здесь было хорошо сидеть среди зеленой тишины и пустоты, а сейчас уже, конечно, не так хорошо, хотя все равно посидел некоторое время. Слякоть, мокрый снег, грязь, грязные маршрутки, раздолбанный старый белый грязный «икарус». Народу мало (в частности, присутствует цыганенок, клянчащий мелочь), но обстановка какая-то суетливая, нет той неподвижности и застывшести всего, как тогда, в августе.

Цыганенок, вот тебе монета, и исчезни.

На маршрутке до вокзала, электричка до поселка из двух слов. В поселке находится большая электростанция, на строительстве которой собирался работать выдающийся русский писатель, живший в доме 47 по улице, названной в честь одного из месяцев, но работать не стал – слишком далеко ездить. Поселок из двух слов был посещен дважды, в марте и сентябре, было очень приятно сидеть мартовским ясным вечером сначала на остановке автобусов напротив строящейся церкви и другой, уже построенной, в этом месте какая-то очень странная акустика, а потом на станционной платформе в ожидании поезда.

На выезде из описываемого города заснул, проснулся, посмотрел в окно – электричка покидает поселок из двух букв. Пришлось ехать примерно еще столько же, до ближайшего города, название которого обозначает непонятно что, и там ждать еще час в темном, воняющем краской станционном павильоне и потом примерно час ехать обратно в описываемый город, в чрезвычайно комфортабельном, теплом дизель-поезде.

Уже совсем стемнело, поэтому программа прогулок первого дня на этом закончилась.

Гостиница, название которой совпадает с названием одного из областных центров Украины – очень хорошая, лучшая в городе. Здесь очень удобно лежать на диване и, например, смотреть телевизор. Надо в последний раз воспользоваться этой возможностью.

По местному телеканалу показывают рекламу молочного завода, расположенного в одном из городов области, административным центром которой является описываемый город. За столом сидит мальчик лет десяти с выражением порочной невинности на миловидном лице. Босые ноги мальчика не достают до пола, и он ими болтает (крупным планом – болтающиеся босые ноги). У стола хлопочет женщина раннего пожилого возраста с добро-зловещим выражением на не очень миловидном лице, судя по всему, няня, и произносит следующий текст:

Купчик едет на торжокВезет Саше творожокМолоко, сметануСливки для румяныИ гостинчик, мил дружокСладкий, будто мед, снежокСтанет Саша кушатьПапу с мамой слушать

Мальчик слушает текст, глаза его стекленеют, и весь он как-то даунически застывает. Бодрый закадровый голос призывает употреблять в пищу рекламируемые молочные продукты.

И сразу другой рекламный ролик, рекламирующий молочные продукты того же производителя. Молодой кудрявый человек, слегка похожий на А. С. Пушкина, изображает писание стихов – водит пером по бумаге. Крупным планом – образующиеся в результате процесса письма буквы.

Закадровый голос произносит следующий текст:

Ночами сиживал я в Болдино, бывалоИ мыслей сладостных немалоКружилось в светлой головеИ муза тихо шла ко мнеПисалось мне и быстро, и легкоКогда в рассветный час ко мне входилаДворовая девчонка босикомИ поила меня молоком, произведенным в одном

из городов области, административным центром которой является описываемый город

Крупным планом – босые ноги дворовой девки.

Бодрый закадровый голос призывает употреблять в пищу рекламируемые молочные продукты.

И сразу, без перерыва, опять первый ролик, про болтающего ногами Сашу, про купчика, торжок и творожок.

А потом – опять про Пушкина.

И снова про Сашу и